Чародей в ярости [ = Чародей разбушевался ] - Кристофер Сташеф

Взгляд ее метнулся к нему, по щекам все еще текли слезы.

— Как же может быть иначе?

— Когда ты начала мнить себя выше своих ближних, подручные колдуна уже начали свою гнусную обработку тебя. — Улыбка Саймона посуровела.

— Те первые мысли, что ведьмы должны властвовать по праву рождения, в действительности, не были твоими. Но они были предельно осторожно и умело вплетены в твои собственные мысли, чтобы ты их приняла за свои.

— Правда? — ахнула она широко раскрыв глаза.

— Будь уверена, — кивнул Саймон. — Я сам проскользил по твоим мыслям, ведьма — и должен попросить у них прощения — уж я-то знаю.

— О, прощение дано! — воскликнула она. — Как я могу вас отблагодарить за разбивание сих чар? — Тут лицо ее озарилось, и она захлопала в ладоши. — Знаю! Я пойду на север и сама буду стараться разбить чары, сковывающие честной люд!

Род метнул быстрый взгляд на Саймона, и увидел у него на лице дурное предчувствие. И снова повернулся к Марианне.

— Я думаю, это будет не самой удачной мыслью.

У нее вытянулось лицо.

— Разве, что же тогда...

— Ну, в основном тоже самое, только делать это прямо здесь. — Род сумел улыбнуться. — То, что поручил тебе делать Альфар, но для нашей страны. Продолжай работать служанкой и высматривать членов ведовского племени, уходящих на юг. Но когда обнаружишь их, не сообщай о них подручным Альфара.

— Но такая помощь столь мала! — разочарованно воскликнула она.

— Те, кого ты спасешь, такого не подумают, — заверил ее Саймон.

— Но они спасутся не хуже, если меня вообще здесь не будет.

— Отнюдь, — покачал головой Род. — Если ты покинешь свой пост, то люди Альфара быстро проведают об этом и пришлют сюда выполнять эту работу другую ведьму. Защитить беглецов ты можешь, только оставаясь здесь и прикрывая их.

— Наверняка, я способна выполнять и более важную работу!

Какой-то бес поманил Рода искушением. Он усмехнулся и сдался.

— Ну, коль ты упомянула об этом, такая работа и впрямь есть. Ты можешь найти еще ведьм, которые тоже намерены остаться.

— Других? — изумленно уставилась она. — Чем это поможет?

— Тем, что каждая из них найдет двух других ведьм, — объяснил Род, — а потом они выявят еще двух и так далее Мы сможем создать по всему герцогству Романов сеть ведьм, противостоящих Альфару.

Она нахмурилась, качая головой.

— Какая ж из этого будет помощь?

— Раньше или позже король Туан выступит в поход на север. И когда это произойдет, мы пошлем через нашу сеть ведьмам команду собраться там, где намечается битва, и оказать подмогу.

— Подмогу в бою? — округлила глаза она. — Как?

— Об этом мы тоже известим. Просто будьте готовы это сделать.

Она медленно кивнула.

— Я не вполне понимаю — и все же доверяю тебе. Сделаю все, как ты говоришь.

— Молодец! И не беспокойся, Ты многое поймешь, оно будет не очень сложным — просто собраться в определенном месте и атаковать ту часть армии колдуна, которую вам поручат.

— Как скажете, — она, казалось, все еще сомневалась. — Но как же я узнаю, что делать, и когда?

— Тебе кто-нибудь скажет. Отныне твое имя будет «Эсмеральда» для всех в антиальфаровской сети. Поэтому, если придет кто-нибудь и скажет, что у него есть известия для Эсмеральды от Керна... — Род снова пожалел, что выбрал это имя... — ты будешь знать, что послание это от меня.

— Но почему мне нельзя зваться Марианной?

— Чтобы тебя никто не мог выдать. Таким образом, если Альфару или его людям донесут, что их предала некая особа по имени «Эсмеральда», они не узнают, кто это на самом деле.

— А «Керн» — твое ложное имя?

— Я надеюсь на это. Это имя не хуже любого другого. Помни, вся идея в том и состоит, что мы не знаем настоящих имен друг друга. Ты сделаешь это — будешь Эсмеральдой, будешь высматривать ведьм и не сообщать?

Она медленно кивнула.

— Да, если ты действительно считаешь, что это самая большая помощь, которую я могу оказать,

— Молодчина! — Род с облегчением сжал ей руку. Она была слишком мила, чтобы кончить свой путь в пыточных застенках Альфара. Лучше оставить ее там, где опасности нет. — А теперь, э... — будь так любезна, успокой своего друга Дольна. Я не могу избавиться от ощущения, что он просто умирает от желания всадить мне нож меж ребер.

— Разумеется, — она мило покраснела и встала. — Спасибо, любезный. — Она стала робкой и застенчивой с виду, когда приблизилась к своему обожателю.

— По-моему, она напрочь забыла о тебе, — улыбнулся своей легкой улыбкой Саймон.

— Да. Именно так и должно быть, не так ли? — Род следил за Дольном, взгляд которого был прикован к лицу Марианны. Он взял ее за руку, и Род снова со вздохом повернулся к Саймону и Фларану. — Юная любовь! Разве она не чудесна?

— Воистину. — Саймон следил за молодой парой через плечо Рода. — Однако, я думаю, друг Оуэн, что в ее словах есть доля истины — нет, не то, что мысли о высокомерном величии принадлежали ей самой, а в том, что семена Альфара упали на плодородную почву?

— Ну, разумеется! Людей нельзя загипнотизировать, если они не хотят этого. Данная разновидность телепатического гипноза дальнего радиуса действия не могла бы хорошо сработать, если бы у этой девушки не было уже капельки этакого обиженного настроя, который называется «комплексом неполноценности».

— Неполноценности? — Уставился на него Фларан. — Но как же такое может быть? Ведовские силы делают нас более могучими, чем другие люди!

Род не упустил этого «нас».

— Да, но они не ощущают этого. Они знают только, что отличаются от всех, что они иные, и если народ проведает о том, что они иные, то к ним никто не будет относиться с симпатией. — Он пожал плечами. — Если ты никому не нравишься, то ты, должно быть, неполноценный. Знаю, на самом деле это не имеет смысла, но наш мозг работает именно так. А поскольку никто не может выдержать столь низкого мнения о самом себе, то скоро чародей начинает говорить себе что, в действительности он вовсе не неполноценный — просто все его травят, потому что завидуют ему. А народ, конечно, не травит ведьм — он сталкивался с ними сотни лет.

— Да! — ухватился за эту мысль Фларан. — Значит дело не только в том, что мы говорим себе, будто нас шпыняют — это правда!

— О, да, легко почувствовать себя преследуемым, когда тебя и в самом деле травят. Но это должно означать, что ты хуже, чем неполноценный. — Он поднял указательный палец.

— Если люди травят тебя, и люди эти симпатичные, такие, которые тебе обычно понравились бы, а они вдруг травят тебя — то ты должен быть второразрядным; ты должен быть злом! Но кто может вынести мысль, будто являешься злом?